Очнувшись в больничной палате, Декстер с трудом собрал мысли воедино. Провал в памяти, белые стены, тиканье аппаратов. Сына нигде не было. Гаррисон пропал. Не осталось ни записки, ни намёка, куда он мог направиться. Пустота в палате говорила красноречивее любых слов.
Мысль о том, что пережил мальчик, пока он был без сознания, заставила Декстера действовать. Он собрал вещи, не стал дожидаться выписки. Нью-Йорк. Именно туда, как подсказывало чутьё, ушёл Гаррисон. Город казался логичным убежищем для того, кто хочет раствориться. Декстер купил билет на первый же автобус, его голова была занята лишь одной целью — найти сына. Исправить то, что ещё можно исправить.
Но покой остался там, в Майами. В Нью-Йорке его ждало нечто иное. На третий день в съёмной квартире раздался стук в дверь. За порогом стоял Анхель Батиста. Его лицо, обычно добродушное, сейчас было серьёзным. Он задавал вопросы о старых делах, о внезапном отъезде. В его глазах читалась не просто вежливая проверка — там была настороженность. Прошлое, казалось, догнало Декстера здесь, среди шума мегаполиса.
Отец и сын нашли друг друга в переполненном кафе на Бродвее. Гаррисон выглядел старше своих лет, в его взгляде застыла тень, которую Декстер знал слишком хорошо. Они говорили мало. Понимали друг друга без слов. Их общая тьма стала тихим спутником в этом городе, который не знал тишины.
Однако Нью-Йорк приготовил для них не только анонимность. Спустя неделю они оказались втянуты в череду странных событий. Началось с незначительного инцидента в метро, затем последовали звонки с молчанием в трубку, а после — находка в их временном жилище. Кто-то явно следил за ними. Ловушка захлопывалась, оставляя лишь узкую щель для манёвра.
Выход, как они оба осознали, был только один. Не бегство в одиночку, не попытка скрыться по отдельности. Единственный шанс — пройти через этот хаос вместе. Довериться той хрупкой связи, что всё ещё держала их рядом, несмотря на годы, расстояние и тихое наследие прошлого.
