Петербург. Подруги — Лера, Валя, Оля — решили пошутить и провели странный обряд. Просто ради смеха. Зажгли свечи, прошептали слова из старой книжки. И вдруг — на кухне, прямо среди пламени, возникла она. Сама Екатерина. В парчовом платье, с короной.
Императрица оказалась любопытной. Сразу вцепилась взглядом в кофемашину. Попробовала капучино — поморщилась, потом улыбнулась. Потребовала вызвать экипаж. Валя сунула ей телефон. Та с интересом тыкала в экран, ворча: «Где тариф для кареты?» Вечером они поехали в клуб. Екатерина, осмотрев зал, внезапно ринулась в самую гущу танцпола. Двигалась с такой царственной уверенностью, что все расступились. Подруги смеялись, пили коктейли, ловили восторженные взгляды. Это было невероятно.
А потом стали происходить странности. На улицах — то тут, то там — стали мелькать фонари, похожие на старинные. Явственнее запахло конской сбруей и воском. В новостях промелькнул сюжет о внезапной находке: в центре города рабочие откопали кирасу времен екатерининской гвардии. Лера первой заметила, что узор на обоях в ее комнате медленно, едва заметно, превращается в позолоченную лепнину. Они переглянулись. Восторг сменился тихой, леденящей догадкой. Реальность вокруг них тихо перестраивалась, подстраиваясь под нежданную гостью.
